Семенов-Тян-Шанский Петр Петрович Путешествие в Тянь-Шань в 1856-1857 годах - страница 4

инскую равнину, а к вечеру 30 июля возвратился в Змеиногорск, где стремительно приготовился к собственному отъезду через Семипалатинск на воплощение собственной священной и затаённой мечты -- заслуги Тянь-шаня.

   1 августа я выехал из Змеиногорска и два Семенов-Тян-Шанский Петр Петрович Путешествие в Тянь-Шань в 1856-1857 годах - страница 4 денька (2 и 3 августа) употребил ещё на осмотр юго-западных предгорий Алтая близ Николаевского и Сугатовского рудников.

   4 августа я выехал из Николаевска, в трёх милях от которого переправился через реку Убу по Семенов-Тян-Шанский Петр Петрович Путешествие в Тянь-Шань в 1856-1857 годах - страница 4 знакомой мне уже переправе. На обратном, правом, берегу реки подымалась скалистая гора, состоявшая из тонкодисперсного тёмнозеленого диабаза (грюнштейна). Гора эта -- последняя из провождающих течение Убы, которая дальше уже течёт к Иртышу Семенов-Тян-Шанский Петр Петрович Путешествие в Тянь-Шань в 1856-1857 годах - страница 4 по степи. Через пятнадцать вёрст от переправы мы достигнули деревни Красноярской, последнего селения Алтайского горного окрестность, получившего свое заглавие от большого красного песочного обрыва, простиравшегося дугой повдоль правого берега Убы. Кругом, куда Семенов-Тян-Шанский Петр Петрович Путешествие в Тянь-Шань в 1856-1857 годах - страница 4 ни направлялся взгляд, он всюду встречал безграничную степь, и только самое селение было осенено несколькими ветлами. Растительность степи была очень монотонна; посреди неё мучительно преобладали ковыль (Stipa capillata), губоцветные -- медовик (Phlomis tuberosa), маленький Семенов-Тян-Шанский Петр Петрович Путешествие в Тянь-Шань в 1856-1857 годах - страница 4 кустарник таволги (Spiraea crenata) и другие. На горизонте в синеве тумана за Иртышом видны были горы. Дорога от Красноярской деревни шла поначалу вёрст восемь повдоль реки Убы, по берегу которой росли ещё кусты: жимолость Семенов-Тян-Шанский Петр Петрович Путешествие в Тянь-Шань в 1856-1857 годах - страница 4 (Lonicera) и шиповник (Rosa soongarica), потом подымалась на низкое плоскогорье и через 20 6 вёрст достигала первого казачьего поселения на Иртыше -- Пьяногорского. Несколько дальше полупути начался уже волнистый спуск к Иртышу. На пологих возвышениях Семенов-Тян-Шанский Петр Петрович Путешествие в Тянь-Шань в 1856-1857 годах - страница 4 этого спуска кинулись мне в глаза груды камешков ослепительной белизны. Это были большие осколки белоснежного кварца, набросанные тут, разумеется, людской рукою. По удостоверению аборигенов, это были старенькые киргизские кладбища. Впереди Семенов-Тян-Шанский Петр Петрович Путешествие в Тянь-Шань в 1856-1857 годах - страница 4 нас струился и серебрился Иртыш, а около него раскинулся своими прекрасными беленькими домиками старенькый Пьяногорский форпост. Кругом расстилавшаяся степь была очень песчана, что и оказывало влияние на её флору, в какой Семенов-Тян-Шанский Петр Петрович Путешествие в Тянь-Шань в 1856-1857 годах - страница 4 появились соответствующие растения песков: волоснец (Elymus arenarius), сушеница (Helichrysum arenarium), солодковый корень (Glycyrrhiza echinata), скабиоза (Scabiosa ochroleuca), некие виды полыни (Artemisia) и даже некие солянки (Salsolaceae).

   Милях в четырёх за Иртышом высилась гора Джаманташ (Дурной Семенов-Тян-Шанский Петр Петрович Путешествие в Тянь-Шань в 1856-1857 годах - страница 4 камень), в седле которой показывались юрты Киргизского стойбища. Близ форпоста повстречались необъятные плантации табаку.

   За Пьяногорском наш путь шёл уже повдоль Иртышской казачьей полосы форпостов. Последующий за Пьяногорским форпост Семенов-Тян-Шанский Петр Петрович Путешествие в Тянь-Шань в 1856-1857 годах - страница 4 -- Шульбинский -- находился от него в 20 5 милях. На полупути меж обоими форпостами я увидел возвышавшиеся метров на 6 над уровнем приблизившегося к дороге рукава Иртыша и обмытые его водами гранитные горы. Гранит был очень крупнозернистый: бледнорозовый полевой Семенов-Тян-Шанский Петр Петрович Путешествие в Тянь-Шань в 1856-1857 годах - страница 4 шпат и белоснежная серебристая слюда, входившие в его состав, присваивали ему светлый вид. Если б эти горы не были обмыты волнами иртышских разливов, то они прятались бы под большенными толщами Семенов-Тян-Шанский Петр Петрович Путешествие в Тянь-Шань в 1856-1857 годах - страница 4 песочных наносов, заполненных маленькими и большими камнями. Самые большие из этих валунов состояли из чёрного амфиболита. Растительность тут была более многообразна чем на степном водоразделе. К этой увлекательной местности подходил с северо-восточной стороны Семенов-Тян-Шанский Петр Петрович Путешествие в Тянь-Шань в 1856-1857 годах - страница 4 широкий Шульбинский бор. Самую реку Шульбу мы без затруднения переехали в брод, не доезжая 2-ух вёрст до Шульбинского форпоста.

   Потому что меж Шульбинским и последующим -- Талицким -- форпостами, на расстоянии Семенов-Тян-Шанский Петр Петрович Путешествие в Тянь-Шань в 1856-1857 годах - страница 4 всех 20 5 вёрст простираются повдоль правого берега Иртыша сыпучие пески, то нам пришлось, во избежание тяжёлого переезда через их, переправиться на левый сберегал реки Иртыша, имеющей тут выше 600 метров ширины, и ехать по этому берегу Семенов-Тян-Шанский Петр Петрович Путешествие в Тянь-Шань в 1856-1857 годах - страница 4, поросшему осиной, серебристым тополем и талом, а так же черёмухой и монгольской жимолостью. На всём протяжении до Талицкого форпоста местность была очень живописна и уподоблялась естественному саду, увенчанному широкой серебристой лентой Семенов-Тян-Шанский Петр Петрович Путешествие в Тянь-Шань в 1856-1857 годах - страница 4 Иртыша, извивающейся меж берегами и островами, прекрасно поросшими высочайшими деревьями. На другой стороне реки виден был спускавшийся издалека по наклонной плоскости к Иртышу Шульбинский бор. Доехав до впадения слева в Иртыш степной реки Семенов-Тян-Шанский Петр Петрович Путешествие в Тянь-Шань в 1856-1857 годах - страница 4 Чаргурбана (через 20 вёрст от Шульбинского форпоста), мы возвратились на правый сберегал реки к Талицкому форпосту и, проехав в сей день ещё одну станцию (24 версты), доехали в сумерки до Озёрного форпоста, где Семенов-Тян-Шанский Петр Петрович Путешествие в Тянь-Шань в 1856-1857 годах - страница 4 и ночевали, а на другой денек, 5 августа, на рассвете прибыли в Семипалатинск.

  

Глава 2-ая

Семипалатинск.-- Встреча с Ф. М. Достоевским.-- Путь к югу.-- Аягуз.-- Лепсинский форпост.-- Семиреченский Алатау.-- Арасан.-- Копал.-- Полковник Абакумов.-- Чолоказаки Семенов-Тян-Шанский Петр Петрович Путешествие в Тянь-Шань в 1856-1857 годах - страница 4.-- Хребет Аламан.-- Река Либо.-- Укрепление Верное.-- Заилийский Алатау.-- Вид на Тянь-Шань.-- Озеро Иссык-куль.-- Река Чу.-- Буамское ущелье.-- Каракиргизы.-- Возвращение в Верное.-- Поездка в Кульджу.-- Возвращение через Копал в Семипалатинск.-- Вторичная Семенов-Тян-Шанский Петр Петрович Путешествие в Тянь-Шань в 1856-1857 годах - страница 4 встреча с Ф. М. Достоевским.-- Возвращение в Барнаул.

  

   В Семипалатинске, где мне не было никакого дела, не считая посещения губернатора, потому что я ему был рекомендован генерал-губернатором, и где Семенов-Тян-Шанский Петр Петрович Путешествие в Тянь-Шань в 1856-1857 годах - страница 4 город, как и наиблежайшие его округи, не представляли для меня энтузиазма, я обусловил пробыть только день. При всем этом я повстречал самый предупредительный приём со стороны губернатора, генерал-майора Головного штаба Панова, который, будучи Семенов-Тян-Шанский Петр Петрович Путешествие в Тянь-Шань в 1856-1857 годах - страница 4 предупреждён о моем приезде, отправил мне настречу собственного адъютанта, блестящего армейского офицера Демчинского, разлюбезно пригласившего меня тормознуть у него, потому что в Семипалатинске в то время никаких гостиниц не было. Но всего более Семенов-Тян-Шанский Петр Петрович Путешествие в Тянь-Шань в 1856-1857 годах - страница 4 порадовал меня Демчинский деликатно устроенным сюрпризом: он мне представил совсем внезапно у себя на квартире одетого в солдатскую шинель, дорогого мне петербургского компаньона Фёдорвея Михайловича Достоевского, которого я увидел Семенов-Тян-Шанский Петр Петрович Путешествие в Тянь-Шань в 1856-1857 годах - страница 4 первым из его петербургских знакомых после его выхода из "мёртвого дома". Достоевский наспех поведал мне всё, что ему пришлось пережить со времени его ссылки. При всем этом он сказал мне, что положение свое в Семенов-Тян-Шанский Петр Петрович Путешествие в Тянь-Шань в 1856-1857 годах - страница 4 Семипалатинске он считает полностью сносным, благодаря хорошим отношениям к нему не только лишь собственного прямого начальника, батальонного командира, да и всей семипалатинской администрациии. Вобщем, губернатор считал себе неловким принимать разжалованного Семенов-Тян-Шанский Петр Петрович Путешествие в Тянь-Шань в 1856-1857 годах - страница 4 в рядовые офицера как собственного знакомого, но не препятствовал собственному адъютанту быть с ним практически в дружеских отношениях. Нужно увидеть, что в Сибири вообщем к находившимся уже на свободе ссыльным либо поднадзорным начальство в Семенов-Тян-Шанский Петр Петрович Путешествие в Тянь-Шань в 1856-1857 годах - страница 4 то время относилось добродушно. Так, "завсегдатаем" у генерала Панова, составлявшим по вечерам постоянную его партию в вист, был медик, который совместно с тем следил за слабеньким здоровьем губернатора. Когда вышел коронационный манифест Александра Семенов-Тян-Шанский Петр Петрович Путешествие в Тянь-Шань в 1856-1857 годах - страница 4 II, Панову было сообщено официально, что с этого доктора, достигшего по его представлениям чина статского советника, снимается надзор милиции, о существовании которого губернатор вызнал по этому поводу в первый раз, полагая, как Семенов-Тян-Шанский Петр Петрович Путешествие в Тянь-Шань в 1856-1857 годах - страница 4 он произнес мне в шуточку, что со времени его предназначения губернатором не медик состоял под его надзором, а напротив, он состоял под надзором доктора.

   Фёдорвей Михайлович Достоевский отдал мне надежду Семенов-Тян-Шанский Петр Петрович Путешествие в Тянь-Шань в 1856-1857 годах - страница 4, что договорится со мной, при моём оборотном проезде, посетить меня на моих зимних квартирах в Барнауле, списавшись со мной по этому предмету заблаговременно.

   Выехав из Семипалатинска 6 августа, я направился в собственном тарантасе по почтовой Семенов-Тян-Шанский Петр Петрович Путешествие в Тянь-Шань в 1856-1857 годах - страница 4 пикетной дороге в город Копал. В это время путники не могли по другому ездить по этой дороге, как с конвоем от 2-ух до 5 казаков. Станции по дороге состояли из Семенов-Тян-Шанский Петр Петрович Путешествие в Тянь-Шань в 1856-1857 годах - страница 4 выстроенных в степи на расстоянии от 20 5 до 30 5 вёрст один от другого домиков из необожжённого кирпича и занятых пикетом из 12-ти казаков. Лошадок на этих станциях содержалось незначительно, а в случае необходимости они Семенов-Тян-Шанский Петр Петрович Путешествие в Тянь-Шань в 1856-1857 годах - страница 4 брались прямо из табунов кочующих поблизости киргизов. Пойманную в табуне тройку, не видевшую никогда упряжи, запрягали так, что лошадям завязывали глаза и ставили их лицом к тарантасу, а позже уже повёртывали как Семенов-Тян-Шанский Петр Петрович Путешествие в Тянь-Шань в 1856-1857 годах - страница 4 надо и, когда всё было готово, снимали с глаз лошадок повязки и пускали всю упряжку по дороге. Лошадки мчались, как обезумевшие по степи. Казак-кучер не старался даже их задерживать, но верховые казаки мчались Семенов-Тян-Шанский Петр Петрович Путешествие в Тянь-Шань в 1856-1857 годах - страница 4 по обе стороны тарантаса и только отгоняли тройку от небезопасных мест, соблюдая общее направление. Промчавшись таким макаром вёрст 10, лошадки, существенно утомившись, бежали уже ровнее и спокойнее, и ими просто было управлять.

   Итак, 6 августа Семенов-Тян-Шанский Петр Петрович Путешествие в Тянь-Шань в 1856-1857 годах - страница 4, около пополудни, я подъехал с Демчинским к переправе через Иртыш, где нас уже ожидал мой тарантас, прошедший через осмотр таможни, и где нас повстречал Ф. М. Достоевский. Переправа была достаточно длительная, так Семенов-Тян-Шанский Петр Петрович Путешествие в Тянь-Шань в 1856-1857 годах - страница 4 как летом заместо одной их бывает две: одна через Семипалатинский рукав Иртыша, а другая -- через самый Иртыш. Переехав через обе переправы, я простился со старенькым и новым своими товарищами Семенов-Тян-Шанский Петр Петрович Путешествие в Тянь-Шань в 1856-1857 годах - страница 4, получив от их искренние пожелания фуррора, и сел в собственный тарантас, тронувшийся в путь, в сопровождении 4 конвойных. Вид из-за Иртыша на Семипалатинск был красивее внутренности городка, состоявшего из безобразных древесных домов и растянутого Семенов-Тян-Шанский Петр Петрович Путешествие в Тянь-Шань в 1856-1857 годах - страница 4 повдоль берега реки. Вправо торчали острые вершины 5 либо 6 безобразных древесных минаретов, а влево выселись наилучшие в то время каменные строения городка: белоснежный каменный лазарет и единственная кирпичная правоверная церковь. Ещё левее тянулась Семенов-Тян-Шанский Петр Петрович Путешествие в Тянь-Шань в 1856-1857 годах - страница 4 повдоль берега длинноватая казацкая слобода, состоявшая из таких же неказистых древесных домов, как и город. В то время (в 1856 г.) в городке было наименее 9 тыщ обитателей; к концу века число их практически учетверилось Семенов-Тян-Шанский Петр Петрович Путешествие в Тянь-Шань в 1856-1857 годах - страница 4 (до 35 тыс.). Не было в городке в то время и никаких древесных насаждений. Всё заречное левое прибрежье Иртыша, песочное и пыльное, имело вид совершенной пустыни, и лишь на островах реки были Семенов-Тян-Шанский Петр Петрович Путешествие в Тянь-Шань в 1856-1857 годах - страница 4 видны высочайшие деревья -- осины и тополи.

   Место меж Иртышом и первым на моем пути Улугузским пикетом (26 вёрст) имело нрав полупустыни. Почва была тут песочная, с галькой; необычно редчайшая растительность состояла из Семенов-Тян-Шанский Петр Петрович Путешествие в Тянь-Шань в 1856-1857 годах - страница 4 ковыля (Stipa capillata) и полыни (некоторое количество видов Artemisia), но появились уже некие соответствующие, чисто азиатские растения, в особенности из галофитов (солянок).

   Вообщем же Киргизская степь в Семипалатинской и Семиреченской областях оказалась Семенов-Тян-Шанский Петр Петрович Путешествие в Тянь-Шань в 1856-1857 годах - страница 4 совсем непохожей ни на Ишимскую и Барабинскую, ни на степи южной Рф. В этом, по последней мере, году (1856) Киргизская степь сначала августа ещё не выгорела, и растительность её сохранилась в полном блеске собственных различных Семенов-Тян-Шанский Петр Петрович Путешествие в Тянь-Шань в 1856-1857 годах - страница 4 расцветающих травянистых растений, меж которыми преобладали чисто степные среднеазиатские формы при полном отсутствии всякой лесной растительности. Зато в Киргизской степи нередко попадались более либо наименее необъятные солончаки со собственной Семенов-Тян-Шанский Петр Петрович Путешествие в Тянь-Шань в 1856-1857 годах - страница 4 специфичной растительностью. Время от времени подымались истинные маленькие горные группы и кряжи, состоявшие в большей степени из порфиров и покрытые также степной растительностью. У подножья этих гор время от времени пробивались водные Семенов-Тян-Шанский Петр Петрович Путешествие в Тянь-Шань в 1856-1857 годах - страница 4 ключи и маленькие источники, но никаких текущих вод от самого Иртыша на большенном пространстве до речки Аягуза я не повстречал.

   1-ый горный кряж на моей дороге, пересекавший весь горизонт низкой, но достаточно однобразной стенкой Семенов-Тян-Шанский Петр Петрович Путешествие в Тянь-Шань в 1856-1857 годах - страница 4, был простирающийся от востока к западу, милях в шестидесяти от Иртыша хребет Аркалык. Уже версты четыре не доезжая до Аркалыкского пикета, я въехал в горное ущелье, состоявшее из кремнистого сланца Семенов-Тян-Шанский Петр Петрович Путешествие в Тянь-Шань в 1856-1857 годах - страница 4, поднятого зелёным порфиром (грюнштейном) либо диабазом.

   Проехав вёрст 30 за Аркалыком, я только поздно вечерком 6 августа добрался до 5-ого на моей дороге пикета -- Аркатского, и ночевал тут в своём тарантасе, с намерением на другое утро Семенов-Тян-Шанский Петр Петрович Путешествие в Тянь-Шань в 1856-1857 годах - страница 4, 7 августа, оглядеть примыкающие с пикетом горы. Ночь была свежайша, к утру было только +7,5° Ц. Аркатский пикет был размещен вправо от дороги, у подножья холма, и полуокружён хотя не в особенности высочайшими Семенов-Тян-Шанский Петр Петрович Путешествие в Тянь-Шань в 1856-1857 годах - страница 4, но очень резко очерченными гранитными горами, собранными в две группы; одна из их -- к западу от пикета -- называлась Аркат, другая -- к юго-западу -- Буркат; последняя состояла из продолговатого кряжика самых восхитительных по собственной Семенов-Тян-Шанский Петр Петрович Путешествие в Тянь-Шань в 1856-1857 годах - страница 4 форме гранитных пиков, более либо наименее уподобляющихся остроконечным колпакам либо шапкам. Романтические эти горы я нашёл состоящими из крупно-зернистого гранита с матрацовидной отдельностью, как на Колыванском озере либо на Брокене (в Гарце Семенов-Тян-Шанский Петр Петрович Путешествие в Тянь-Шань в 1856-1857 годах - страница 4), но нагромождёнными в кавардаке, подобно грудам вьюков, и время от времени нависшими над обрывами в чуть устойчивом равновесии. Время от времени попадались на их захудалые хвойные деревья. На Аркатские горы я взбирался Семенов-Тян-Шанский Петр Петрович Путешествие в Тянь-Шань в 1856-1857 годах - страница 4 верхом, а на самые высочайшие горы -- пешком, цепляясь за кусты. Высота их, определённая гипсометрически, не превосходила 800 метров. Горы на левой стороне Копальской дороги (на юго-восток от пикета) имели совсем другое сложение Семенов-Тян-Шанский Петр Петрович Путешествие в Тянь-Шань в 1856-1857 годах - страница 4. Верхушки их я нашёл состоящими из талькового сланца, приподнятыми на северо-восточной стороне фиолетовым порфиром. У подножья этих гор было солёное озеро, высыхающее летом; на грязном краю его росли Семенов-Тян-Шанский Петр Петрович Путешествие в Тянь-Шань в 1856-1857 годах - страница 4 наяды (Potamogeton perfoliatus) и некие солянки (к примеру, Statice caspia и St. suffruticosa), a рыбы в нём не было. Зато милях в 30 к востоку от Арката находилось озеро, богатое рыбой и поэтому получившее Семенов-Тян-Шанский Петр Петрович Путешествие в Тянь-Шань в 1856-1857 годах - страница 4 заглавие Балык-куль.

   Гранитные Аркатские и Буркатские горы со своими резкими профилями составляли исключение на моем пути в Семиреченский край. На последующих 5 перегонах до городка Аягуза (118 вёрст) горы имели куполовидные формы Семенов-Тян-Шанский Петр Петрович Путешествие в Тянь-Шань в 1856-1857 годах - страница 4 и округленные очертания, характеризующие порфировые поднятия. Такие куполовидные горы в особенности приметны были меж Усунбулакским и Ингрекеевским пикетами. Здесь весь перегон шёл через холмистую местность. Горы эти носили заглавие Ингрекея и были подняты Семенов-Тян-Шанский Петр Петрович Путешествие в Тянь-Шань в 1856-1857 годах - страница 4 зелёными порфирами (диабазами). За Ингрекеевским пикетом к Алтынкалатскому степь становится ровнее. Милях в 6 за Алтынкалатским пикетом наша дорога перебежала через русло высохшей реки, которую казаки называли Горькою. Эта безводная река -- 1-ая встреченная мной на Семенов-Тян-Шанский Петр Петрович Путешествие в Тянь-Шань в 1856-1857 годах - страница 4 220-вёрстном расстоянии от Иртыша -- и была Ащи-су, либо Чаганка, левый приток Иртыша. Верховья Ащи-су находятся в хребте Чин-гистау, зубчатый гребень которого синеется вдалеке от Алтынкалатского пикета. Последний перегон Семенов-Тян-Шанский Петр Петрович Путешествие в Тянь-Шань в 1856-1857 годах - страница 4 от Алтынкалата до Аягуза (30 вёрст) я сделал поздним вечерком 7 августа; потому что солнце уже закатилось, когда я выехал из Алтынкалата. Вечерняя заря пропала; ночь была тёплая и прекрасная: звёзды блестели очень отчётливо Семенов-Тян-Шанский Петр Петрович Путешествие в Тянь-Шань в 1856-1857 годах - страница 4 на светлом горизонте, но тихим и ровненьким, вроде бы сухим блеском, а не мерцая разноцветными огнями, как на светлом же небосводе Италии. Оттого они казались очень малеханькими.

   На востоке, прямо за Семенов-Тян-Шанский Петр Петрович Путешествие в Тянь-Шань в 1856-1857 годах - страница 4 лёгким заревом, подымалась луна. Она казалась таковой малой на горизонте, вроде бы была в зените, диск её был резко очерчен, свет её был ярок: всё это обличало необычную сухость воздуха; росы не Семенов-Тян-Шанский Петр Петрович Путешествие в Тянь-Шань в 1856-1857 годах - страница 4 было и следа.

   Я приехал в Аягуз уже после 10 часов вечера, проехав таким макаром, двести 70 вёрст по обычной Киргизской степи.

   Переезд этот в значимой степени расширил мои понятия о том, что российский люд подводит Семенов-Тян-Шанский Петр Петрович Путешествие в Тянь-Шань в 1856-1857 годах - страница 4 под термин степи.

   Рождённый в соседстве с чернозёмными русскими придонскими и приволжскими степями, на той окраине чернозёмной Рф, для которой российская научная терминология выдумала заглавие лесостепи, я привык разуметь под именованием Семенов-Тян-Шанский Петр Петрович Путешествие в Тянь-Шань в 1856-1857 годах - страница 4 степи необъятные безлесные равнины, покрытые чернозёмом и поросшие только травянистой растительностью.

   Таковой нрав имели родные и знакомые мне с юношества придонские и приволжские степи. На ровненьком их горизонте никогда не профилируются никакие Семенов-Тян-Шанский Петр Петрович Путешествие в Тянь-Шань в 1856-1857 годах - страница 4 горные возвышенности. Проезжая в своём детстве и молодости сотки и даже тыщи вёрст по чернозёмной Рф, я никак не мог для себя представить, что такое гора, потому что лицезрел горы лишь на картинах Семенов-Тян-Шанский Петр Петрович Путешествие в Тянь-Шань в 1856-1857 годах - страница 4 и готов был относиться к ним как к художественным вымыслам, а не как к реальности. То же, что наш великорусский люд разумел у нас под именованием гор, были, с одной стороны, спуски Семенов-Тян-Шанский Петр Петрович Путешествие в Тянь-Шань в 1856-1857 годах - страница 4 в лощины либо овраги, промытые доисторическими дилювиальными течениями либо современными весенними водами в нашей безграничной Сарматской равнине, а с другой -- подъём на другую сторону этих ложбин и оврагов. Таким макаром Семенов-Тян-Шанский Петр Петрович Путешествие в Тянь-Шань в 1856-1857 годах - страница 4, пересекающие наши великорусские степи так именуемые горы имеют отрицательный рельеф, другими словами состоят не из возвышений над уровнем степи, а напротив, из ложбинок, в каких ютится лесная растительность, меж тем как ровненькая поверхность самой Семенов-Тян-Шанский Петр Петрович Путешествие в Тянь-Шань в 1856-1857 годах - страница 4 степи поросла только травянистой растительностью необычно шикарной весной и сначала лета и выжженной палящими лучами солнца к озари. В 5 же зимних месяцев вся эта поверхность покрывается глубочайшим пластом снега, дающего своим таянием Семенов-Тян-Шанский Петр Петрович Путешествие в Тянь-Шань в 1856-1857 годах - страница 4 весной новейшую жизнь нашим степям.

   Совсем другой тип степи повстречал я в Азиатской Рф на обширном пространстве меж Уралом и Алтаем, составляющем южную часть Западно-Сибирской низменности. С южно Семенов-Тян-Шанский Петр Петрович Путешествие в Тянь-Шань в 1856-1857 годах - страница 4-русскими чернозёмными степями сибирские степи имеют то общее, что на всём их пространстве нет никаких возвышенностей, что они также очень богаты травянистой растительностью и что их флора имеет огромное сходство с флорой наших степей Семенов-Тян-Шанский Петр Петрович Путешествие в Тянь-Шань в 1856-1857 годах - страница 4. Но большое отличие тех и других состоит в том, что хотя сибирские степи и богаты красивыми луговыми местами, но места эти очень нередко перемежаются с более либо наименее необъятными перелесками (колками), состоящими Семенов-Тян-Шанский Петр Петрович Путешествие в Тянь-Шань в 1856-1857 годах - страница 4 из лиственных деревьев (берез, осин, тополей и т. п.) и что эти колки не скрываются в лощинах, а вырастают на самой поверхности степи. В самой почве тех и других степей есть также большое Семенов-Тян-Шанский Петр Петрович Путешествие в Тянь-Шань в 1856-1857 годах - страница 4 отличие в том, что хотя почва сибирских степей злачна, но она не может быть отнесена к обычной чернозёмной почве.

   По отношению же к собственному орошению сибирские степи имеют также Семенов-Тян-Шанский Петр Петрович Путешествие в Тянь-Шань в 1856-1857 годах - страница 4 свои особенности. Величавые реки, орошающие Западно-Сибирскую низменность, текут издалека, потому что они берут начало в большей степени в Урале либо в Алтае, и, не встречая по выходе своём в низменность тех ложбин Семенов-Тян-Шанский Петр Петрович Путешествие в Тянь-Шань в 1856-1857 годах - страница 4, промытых дилювиальными водами, которыми обилует Сарматская равнина Европейской Рф, протекают по самой поверхности низменности, прорывая для себя неглубокие русла в мягенькой и рыхловатой почве. При всем этом они повсевременно притискиваются (по закону Бзра Семенов-Тян-Шанский Петр Петрович Путешествие в Тянь-Шань в 1856-1857 годах - страница 4) к правому собственному берегу и, подмывая его, делают его крутым и нагорным, так что он издалече представляет вид возвышенности, ограниченной, вобщем, прямой линией на горизонте.

   За Омском, в так именуемой Барабе Семенов-Тян-Шанский Петр Петрович Путешествие в Тянь-Шань в 1856-1857 годах - страница 4, я повстречал ещё новый для меня 3-ий тип степи. При том же равнинном её нраве и перемежаемости её луговых пространств с лиственными перелесками (колками) Барабинская степь характеризуется отсутствием текущих вод и доминированием более либо Семенов-Тян-Шанский Петр Петрович Путешествие в Тянь-Шань в 1856-1857 годах - страница 4 наименее широких пресноводных озёр.

   В конце концов, четвёртый и совсем внезапный для меня нрав степи повстречал я за Иртышом при моем переезде меж Семипалатинском и Аягузом. Со степями нашей Сарматской чернозёмной равнины Семенов-Тян-Шанский Петр Петрович Путешествие в Тянь-Шань в 1856-1857 годах - страница 4 пересечённая мной тут Киргизская степь имела только одно общее, а конкретно совершенное отсутствие лесной растительности и богатство травянистой, необычно шикарной весной и сначала лета, совсем выгорающей осенью, а в зимние месяцы Семенов-Тян-Шанский Петр Петрович Путешествие в Тянь-Шань в 1856-1857 годах - страница 4 покрытой снежной пеленой, так лёгкой, что скот, разрывая снег своими копытами, находит для себя подножный корм и в течение этих зимних месяцев. Но самое поразительное отличие Киргизской степи от наших южно Семенов-Тян-Шанский Петр Петрович Путешествие в Тянь-Шань в 1856-1857 годах - страница 4-русских заключается в том, что на её горизонте подымаются очень нередко горно-каменные возвышенности, которые состоят то из круглых куполовидных порфировых бугров, то из резко очерченных гранитных кряжей. Текущими водами Киргизская степь очень Семенов-Тян-Шанский Петр Петрович Путешествие в Тянь-Шань в 1856-1857 годах - страница 4 бедна, но в горно-каменных её возвышенностях есть ключи и источники, а на самой поверхности степи встречаются и озёра, но практически всегда с солоноватой водой. Самый же нрав растительности, состоящей нередко из шикарных Семенов-Тян-Шанский Петр Петрович Путешествие в Тянь-Шань в 1856-1857 годах - страница 4 травок и кустарников, совсем другой, чем в наших степях, потому что во флоре Киргизской степи преобладают не европейские формы, как в наших сибирских степях, но уже чисто азиатские. Таким макаром, этот четвёртый Семенов-Тян-Шанский Петр Петрович Путешествие в Тянь-Шань в 1856-1857 годах - страница 4 тип степи ещё более отличен от нашего средне- и южнорусского, чем оба сибирских типа.

   Что все-таки, в конце концов, разумеет российский человек под заглавием степи? Повидимому, необъятные равнины Семенов-Тян-Шанский Петр Петрович Путешествие в Тянь-Шань в 1856-1857 годах - страница 4, богатые травянистой растительностью и не тронутые ещё культурой. При всем этом понятию степи не противоречит ни присутствие на ней твердокаменных горных групп и кряжей (как это замечается в Киргизской степи), ни произрастание на ней Семенов-Тян-Шанский Петр Петрович Путешествие в Тянь-Шань в 1856-1857 годах - страница 4 перелесков, состоящих из лиственных лесных пород, как это замечается в Ишимской и Барабинской степях. Орошение есть нужное условие существования степи: безводная степь перестаёт быть степью и делается пустыней. Но нрав орошения Семенов-Тян-Шанский Петр Петрович Путешествие в Тянь-Шань в 1856-1857 годах - страница 4 степи может быть очень различен. Степь может быть орошена реками, текущими либо по совсем ровненькой её поверхности, либо в более либо наименее глубочайших лощинах. В конце концов, степь может совершенно не Семенов-Тян-Шанский Петр Петрович Путешествие в Тянь-Шань в 1856-1857 годах - страница 4 иметь текущих вод, а быть покрыта пресноводными либо солёными озёрами. Но ещё более нужно, чтоб степь была покрыта зимой сплошным снежным покровом, составляющим обязательный атрибут степи, потому что таяние этого покрова восстанавливает тот Семенов-Тян-Шанский Петр Петрович Путешествие в Тянь-Шань в 1856-1857 годах - страница 4 растительный покров, который служит главной чертой степи.

   Возвращаюсь к собственному путешествию 1855 года.

   Город Аягуз (потом Сергиополь) был размещен на правом берегу реки такого же имени, которая имела тут всего только 10 метров ширины Семенов-Тян-Шанский Петр Петрович Путешествие в Тянь-Шань в 1856-1857 годах - страница 4, но я обрадовался и этой жалкой речке, потому что это была 1-ая встреченная мной проточная вода в протяжении двухсотен семидесяти вёрст от Иртыша, и притом она принадлежала уже к бассейну озера Балхаша.

   Город Семенов-Тян-Шанский Петр Петрович Путешествие в Тянь-Шань в 1856-1857 годах - страница 4 этот сначало был построен милях в 30 выше на речке Аягузе при скрещении её караванной дорогой, но скоро после основания там городка караванная дорога отошла от него в сторону и стала пересекать речку Семенов-Тян-Шанский Петр Петрович Путешествие в Тянь-Шань в 1856-1857 годах - страница 4 в 30 милях ниже. Тогда город перенесли на это, другими словами на сегодняшнее, его место, но караванная дорога опять перебежала на своё старенькое место. Но город не возжелал качаться дальше, как Семенов-Тян-Шанский Петр Петрович Путешествие в Тянь-Шань в 1856-1857 годах - страница 4 маятник, из стороны в сторону и остался на своём втором месте. Во время моего посещения он был таким ничтожным и жалким, каким мне не приходилось созидать ни 1-го российского городка. Построен он был на Семенов-Тян-Шанский Петр Петрович Путешествие в Тянь-Шань в 1856-1857 годах - страница 4 одном, более низком берегу жалкой речки, всюду проходимой в брод, и состоял из глиняного укрепления с бастионами и куртинами, которое уже разваливалось и снутри которого помещались кое-какие казенные строения (казармы Семенов-Тян-Шанский Петр Петрович Путешествие в Тянь-Шань в 1856-1857 годах - страница 4, поликлиника и недостроенная ещё кирпичная церковь). Фактически, город состоял из одной широкой улицы с такими низенькими саманными глинобитными домиками, что приходилось нагибаться, чтоб говорить со стоявшими у окон этих домиков жителями Семенов-Тян-Шанский Петр Петрович Путешествие в Тянь-Шань в 1856-1857 годах - страница 4. Лавок в городке совершенно не было: единственная, просуществовавшая куцее время, закрылась, так как, как убеждал разорившийся лавочник, никто не желал платить средств за продукты, а все добивались их отпуска даром!.. На другой стороне реки Семенов-Тян-Шанский Петр Петрович Путешествие в Тянь-Шань в 1856-1857 годах - страница 4 выселись каменистые бугры, на которых по вечерам вопили волки и даже видны были их сверкавшие в мгле глаза. Я тормознул в городке в небольшом, но чистом и отлично выбеленном домике богатого казака Семенов-Тян-Шанский Петр Петрович Путешествие в Тянь-Шань в 1856-1857 годах - страница 4 и пробыл весь последующий денек, проночевав тут две ночи. Такая днёвка оказалась нужной, приемущественно, для разбора и укладки моих богатых геологических и ботанических сборов. Денек был горячий: в 7 часов утра Семенов-Тян-Шанский Петр Петрович Путешествие в Тянь-Шань в 1856-1857 годах - страница 4 в тени было 15°, в два часа полудня 21,5°, а в 9 часов вечера ещё 19°.

   Основная моя экскурсионная поездка 8 августа была ориентирована ввысь по одной из составных веток речки Аягуза, где в 6 милях выше городка Семенов-Тян-Шанский Петр Петрович Путешествие в Тянь-Шань в 1856-1857 годах - страница 4 находились ломки известняка, а в трёх милях -- кирпичный завод, на котором выделывался кирпич для постройки церкви и дома коменданта городка (этим комендантом был казачий есаул). Растительность посещённых мною бугров была очень бедна Семенов-Тян-Шанский Петр Петрович Путешествие в Тянь-Шань в 1856-1857 годах - страница 4, но в минеральных богатствах в округах Аягуза, повидимому, не было недочета: мне доставили эталоны красивого графита, отысканные милях в сорока от городка в верхушках речки, впадающей в Аягуз, и эталоны каменного угля, залегающего Семенов-Тян-Шанский Петр Петрович Путешествие в Тянь-Шань в 1856-1857 годах - страница 4 милях в семидесяти от него в ту же сторону.

   9 августа, рано поутру, после 2-ой ночи, проведённой в Аягузе, я тронулся в путь по направлению к г. Копалу. 1-ые четыре перегона (более 100 вёрст) шли Семенов-Тян-Шанский Петр Петрович Путешествие в Тянь-Шань в 1856-1857 годах - страница 4 повдоль течения речки Аягуза, через которую мы не раз переезжали в брод. Течение это сопровождалось достаточно ровненькой степью; гор не было видно. Повдоль реки росли деревья, в большей степени серебристые и разнолистные тополи Семенов-Тян-Шанский Петр Петрович Путешествие в Тянь-Шань в 1856-1857 годах - страница 4 (Populus alba и P. euphratica). Ha четвёртой от Аягуза станции, Мало-Аягузской, мы расстались с рекой Аягузом и через два перегона (около 60 вёрст), совершённые уже ночкой, достигнули на рассвете Семенов-Тян-Шанский Петр Петрович Путешествие в Тянь-Шань в 1856-1857 годах - страница 4 10 августа интересовавшей меня станции Арганатинского пикета.

   Пикет этот был размещен в ущелье малеханькой горной группы, состоявшей из скал чёрного кремнистого сланца, круто приподнятых порфиром. По ущелью мимо пикета протекал ключ незапятанной воды. Дорога подымалась Семенов-Тян-Шанский Петр Петрович Путешествие в Тянь-Шань в 1856-1857 годах - страница 4 по этому ущелью. Я тормознул на пикете для того, чтоб пересесть на верховую лошадка и сделать в сопровождении 2-ух казаков экскурсионную поездку к камышам, окаймляющим озеро Балхаш, видное из пикета в Семенов-Тян-Шанский Петр Петрович Путешествие в Тянь-Шань в 1856-1857 годах - страница 4 неплохую погоду. К огорчению, когда мы выехали из пикета и сделали несколько верст по направлению к Балхашу, тучи собрались со всех боков, и пошёл сильный дождик, промочивший нас, что именуется, до костей. Экскурсионная Семенов-Тян-Шанский Петр Петрович Путешествие в Тянь-Шань в 1856-1857 годах - страница 4 поездка не удалась, пришлось возвратиться на пикет. Я, пересев в тарантас, решил продолжать собственный путь к Копалу. Через два перегона (65 вёрст) я достигнул Лепсинского пикета и выехал на реку Лепсу. Это была Семенов-Тян-Шанский Петр Петрович Путешествие в Тянь-Шань в 1856-1857 годах - страница 4 1-ая значимая река Семиречья. При выезде на Лепсу дождик уже закончился и я был в состоянии сделать неплохой сбор увлекательных растений семиреченской флоры. Река имела метров 40 ширины и резвое течение; через нее мы Семенов-Тян-Шанский Петр Петрович Путешествие в Тянь-Шань в 1856-1857 годах - страница 4 переправились на пароме. За переправой находился Лепсинский пикет. За Лепсой расстилалась широкая песочная степь, а повдоль берегов её росли деревья: талы (Salix viminalis) и тополи (Populus laurifolia).

   Местность эта Семенов-Тян-Шанский Петр Петрович Путешествие в Тянь-Шань в 1856-1857 годах - страница 4 была оживлена богатой орнитологической фауной. Тут мы узрели в первый раз степных куриц: так казаки называли характернейшую среднеазиатскую птицу, характерную, меж иным, и природе Семиречья; в систематике ее именуют Syrrhaptes paradoxus, a Семенов-Тян-Шанский Петр Петрович Путешествие в Тянь-Шань в 1856-1857 годах - страница 4 y нас саджей либо копыткой. Сверх того, мы лицезрели много дроф и стреляли с фуррором куропаток (Perdix daurica) и степных рябков (Plerocles arenarius).

   В сей день (10 августа) я переехал и вторую значительную Семенов-Тян-Шанский Петр Петрович Путешествие в Тянь-Шань в 1856-1857 годах - страница 4 реку Семиречья, Баскан, при Басканском пикете, и достигнул третьей реки Аксу, у Аксуйского пикета, после 2-ух перегонов от Лепсы (65 вёрст), где и ночевал. Что присваивало несусветную красота той части Семиречья, которую мы Семенов-Тян-Шанский Петр Петрович Путешествие в Тянь-Шань в 1856-1857 годах - страница 4 проехали в сей день, так это то, что в стороне истоков реки Лепсы, на юго-востоке, пред нами раскинулся во всём своём величии великанский снежный хребет -- Семиреченский Алатау {Теперь именуется Джунгарским Алатау Семенов-Тян-Шанский Петр Петрович Путешествие в Тянь-Шань в 1856-1857 годах - страница 4. (Ред.)}, который с низкой Прибалхашской степи подымается далековато за границы нескончаемого снега ещё более резко, чем Альпы со стороны Ломбардской равнины.

   11 августа, переночевав на Аксуйском пикете и проехав ещё один перегон (23 версты) до пикета Карасуйского Семенов-Тян-Шанский Петр Петрович Путешествие в Тянь-Шань в 1856-1857 годах - страница 4, я стал подниматься в гору на высочайший отрог Семиреченского Алатау. Весь перевал этот, узнаваемый в то время под именованием Гасфортова (потому что он был устроен самим генерал-губернатором), находился меж станциями Карасуйской Семенов-Тян-Шанский Петр Петрович Путешествие в Тянь-Шань в 1856-1857 годах - страница 4 и Арасанской, отстоящими одна от другой на 20 семь вёрст. Вёрст 5 дорога подымалась в гору узеньким ущельем, состоявшим из одичавших обрывов глинистого сланца, поднятых очень круто. Часа через два очень крутого подъёма мы Семенов-Тян-Шанский Петр Петрович Путешествие в Тянь-Шань в 1856-1857 годах - страница 4 достигнули верхушки гребня, который, вобщем, чуть ли превосходил 1 300 метров абсолютной высоты и, во всяком случае, не имел ещё альпийской растительности.

   После нескольких вёрст пути через плоскогорье и семивёрстного пологого спуска я Семенов-Тян-Шанский Петр Петрович Путешествие в Тянь-Шань в 1856-1857 годах - страница 4 увидел, в конце концов, перед собой извивающуюся ленту реки Биён, а за ней -- увлекательное Арасанское поселение. Биён имеет нрав резвой и пенящейся горной реки, стремящейся через камешки и горы. Обмытые Семенов-Тян-Шанский Петр Петрович Путешествие в Тянь-Шань в 1856-1857 годах - страница 4 ею и торчащие из неё, они состоят из гранита. Много этих скал было навалено и за рекой и, видимо, принесено сюда ею, но, во всяком случае, не издалека, потому что эти самые Семенов-Тян-Шанский Петр Петрович Путешествие в Тянь-Шань в 1856-1857 годах - страница 4 граниты выходят на поверхность в полуверсте от посёлка. Посёлок состоял из 2-ух 10-ов домов, из которых один, построенный над самым ключом, был очень опрятен и даже прекрасен. Бассейн Арасана был разделён на 4 купальни Семенов-Тян-Шанский Петр Петрович Путешествие в Тянь-Шань в 1856-1857 годах - страница 4, любая метров в 6 длиной и 4 шириной. Вода в их выходила с незапятнанного дна из-под расчищенных камешков. Из неё в трёх местах выбивались с силой пузыри газов. Температуру Арасана я нашёл в +26,5° Ц Семенов-Тян-Шанский Петр Петрович Путешествие в Тянь-Шань в 1856-1857 годах - страница 4. Запах сернистого водорода был сильно мало чувствителен. Нет сомнения, что после расчистки температура источника несколько понизилась, и выходящие на его деньке газы стали наименее задерживаться. Перед домиком был разбит сад, в каком Семенов-Тян-Шанский Петр Петрович Путешествие в Тянь-Шань в 1856-1857 годах - страница 4 деревья ещё не успели разрастись. Но что присваивало уже красота всей местности, так это пашни копальских обитателей, необычно богатые своим урожаем пшеницы и овса и плодородием земли. Пашни эти простирались от самого Семенов-Тян-Шанский Петр Петрович Путешествие в Тянь-Шань в 1856-1857 годах - страница 4 городка Копала по всему плоскогорью Джунке до реки Биёна, доставлявшего обильное орошение этим пашням. Если принять во внимание, что многие из копальцев обрабатывали в это время до 20 десятин на тягло, то можно для Семенов-Тян-Шанский Петр Петрович Путешествие в Тянь-Шань в 1856-1857 годах - страница 4 себя представить, какой расцветающей российской колонией в Семиречье был уже в то время Копал, основанный за 15 лет до того в местности, плодородие которой и удобство для основания оседлой российской земледельческой колонии были Семенов-Тян-Шанский Петр Петрович Путешествие в Тянь-Шань в 1856-1857 годах - страница 4 в первый раз оценены известным русским путником Г. С. Карелиным, ранее всех проникшим в северную часть Семиречья в 1840 году.

   Я не остался ночевать в Арасане и 11 августа к вечеру добрался уже Семенов-Тян-Шанский Петр Петрович Путешествие в Тянь-Шань в 1856-1857 годах - страница 4 до Копала через красивое и злачное плоскогорье Джунке, имеющее тут более 30 вёрст ширины. Копал был в это время уже очень приличным городком, состоявшим из 700 домов, с древесной церковью на площади и несколькими прекрасными Семенов-Тян-Шанский Петр Петрович Путешествие в Тянь-Шань в 1856-1857 годах - страница 4 древесными же домиками более богатых казаков. В одном из таких домиков, служившем постоялым двором, я нашёл для себя пристанище, потому что гостиниц в Копале не было.

   На другой денек поутру я Семенов-Тян-Шанский Петр Петрович Путешествие в Тянь-Шань в 1856-1857 годах - страница 4 отправился к начальнику Копальского окрестность, полковнику Абакумову, который меня принял в особенности приветливо и гостеприимно. Он был выдающейся личностью, имевшей награды и перед наукой. Будучи ещё юным казачьим офицером, Абакумов Семенов-Тян-Шанский Петр Петрович Путешествие в Тянь-Шань в 1856-1857 годах - страница 4 аккомпанировал высокоталантливого натуралиста, путника Карелина, когда тот в 1840 году совершал 1-ые свои поездки в северной части Семиречья, в горах Семиреченского Алатау, и сделался под его управлением страстным охотником и натуралистом. Когда же Карелин основался в Семенов-Тян-Шанский Петр Петрович Путешествие в Тянь-Шань в 1856-1857 годах - страница 4 Семипалатинске и не стал выезжать оттуда куда бы то ни было, Абакумов, прошлый его подручником во время его путешествия, поселился в только-только основанном Копале и стал выезжать оттуда Семенов-Тян-Шанский Петр Петрович Путешествие в Тянь-Шань в 1856-1857 годах - страница 4 и в ущелья, и на верхушки Семиреченского Алатау, и в Прибалхашские степи, собирая в неизведанной ещё стране орнитологический, энтомологический и ботанический материалы поначалу для Карелина, а после его отъезда по его советы вступил в сношения Семенов-Тян-Шанский Петр Петрович Путешествие в Тянь-Шань в 1856-1857 годах - страница 4 с зарубежными натуралистами, которым и начал доставлять свои сборы. Много растений и животных было вновь открыто Абакумовым, и некие из их получили его имя, как, к примеру один из вешних Семенов-Тян-Шанский Петр Петрович Путешествие в Тянь-Шань в 1856-1857 годах - страница 4 жуков-усачей либо лесорубов (Dorcadion abacumovi). Вобщем, в последнее десятилетие и старевший Абакумов, с увеличением в чинах и с укреплением за ним первой роли в расцветающем уже городке, отяжелел, закончил выезжать на Семенов-Тян-Шанский Петр Петрович Путешествие в Тянь-Шань в 1856-1857 годах - страница 4 охоту и на экскурсии и только высылал за естественно-исторической добычей более способных из собственных прежних спутников-казаков.

   Понятно, как воодушевил и воскресил местного ветерана детализированных естественно-исторических розысков и открытий мой приезд; понятно Семенов-Тян-Шанский Петр Петрович Путешествие в Тянь-Шань в 1856-1857 годах - страница 4 и то, с каким наслаждением он предоставил всю свою команду в мое распоряжение.

   Денек 12 августа был им проведен вкупе со мной в близких от Копала экскурсиях, а на последующий, 13 августа Семенов-Тян-Шанский Петр Петрович Путешествие в Тянь-Шань в 1856-1857 годах - страница 4, он устроил мне восхождение на Семиреченский Алатау до нескончаемых снегов этого хребта, но сам не отважился аккомпанировать меня, опасаясь найти передо мной свою единственную слабость, без которой он был бы безупречным Семенов-Тян-Шанский Петр Петрович Путешествие в Тянь-Шань в 1856-1857 годах - страница 4 начальником настолько увлекательного края, каким был Копальский округ: слабость эта -- та, которой мучалось в то время большущее большая часть самых профессиональных деятелей наших глухих окраин,-- была алкоголизм, в силу которого Абакумов после каждого Семенов-Тян-Шанский Петр Петрович Путешествие в Тянь-Шань в 1856-1857 годах - страница 4 обеда находился в состоянии полной невменяемости.

   13 августа, на рассвете я, в сопровождении 6 отборных казаков, был уже на пути в горы. Переехав в брод речку Копалку, мы начали подниматься в направлении к Семенов-Тян-Шанский Петр Петрович Путешествие в Тянь-Шань в 1856-1857 годах - страница 4 юго-западу, где подъём был более отлогий. На всём пути своём я брал эталоны горных пород. В самом начале подъёма я повстречал жилу точильного камня, открытого тут Абакумовым и уже употреблявшегося копальскими жителями взамен выписывавшегося Семенов-Тян-Шанский Петр Петрович Путешествие в Тянь-Шань в 1856-1857 годах - страница 4 до этого по дорогой стоимости из Европейской Рф. Точильный камень этот оказался достаточно мягеньким диабазом с кристаллами колчедана. На предстоящем пути мы следовали через круто поднятые (под углом 70°) слои метаморфического сланца Семенов-Тян-Шанский Петр Петрович Путешествие в Тянь-Шань в 1856-1857 годах - страница 4.

   После практически четырёхчасового подъёма на сильных и здоровых лошадях мы достигнули гребня хребта и повдоль него повернули к востоку. Оказалось, что высочайший кряж, по которому мы следовали, отделял обширное Копальское плоскогорье Семенов-Тян-Шанский Петр Петрович Путешествие в Тянь-Шань в 1856-1857 годах - страница 4 от глубочайшей равнины горной реки Коры, одной из составных веток значимой реки Семиречья -- Каратала. Весь этот Копальский гребень простирался от запада к востоку и носил на для себя не только лишь Семенов-Тян-Шанский Петр Петрович Путешествие в Тянь-Шань в 1856-1857 годах - страница 4 полосы, да и поляны никогда не растаивающего, другими словами нескончаемого снега. Но за глубочайшей равниной реки Коры простирался ещё гребень, параллельный с Копальским, и этот гребень уже переходил за границы нескончаемого снега в Семенов-Тян-Шанский Петр Петрович Путешествие в Тянь-Шань в 1856-1857 годах - страница 4 нескольких из собственных пиков. В особенности две его верхушки были совсем убелены нескончаемым снегом, который спускался с какой-то из них достаточно низковато на северную её сторону в голову поперечной равнины, где Семенов-Тян-Шанский Петр Петрович Путешествие в Тянь-Шань в 1856-1857 годах - страница 4 протекал с шумом левый приток Коры. Котловина, в какой зарождался этот приток, была обнята крутыми снежными скатами и походила на ледник, но, к огорчению, я не мог изучить его, так как расстояние до него Семенов-Тян-Шанский Петр Петрович Путешествие в Тянь-Шань в 1856-1857 годах - страница 4 было очень велико, и на это исследование пришлось бы предназначить некоторое количество дней. Вид на равнину реки Коры был восхитителен. Он напомнил мне прекрасные равнины Гриндельвальда и Лаутербруннена. Высота гребня, по которому Семенов-Тян-Шанский Петр Петрович Путешествие в Тянь-Шань в 1856-1857 годах - страница 4 я следовал, казалась мне, по последней мере, метров на 1 500 выше Копальского плоскогорья, но он ещё более высился над глубочайшей равниной Коры. Широкая и полноводная река, через которую, как гласили Семенов-Тян-Шанский Петр Петрович Путешествие в Тянь-Шань в 1856-1857 годах - страница 4, очень тяжело, а время от времени и совершенно нереально перебраться в брод, кажется сверху узенькой, серебристой ленточкой, которая, однако-же, невзирая на свое отдаление, заполняет воздух одичавшим рёвом собственных пенистых волн, быстро прыгающих по Семенов-Тян-Шанский Петр Петрович Путешествие в Тянь-Шань в 1856-1857 годах - страница 4 камням. Пена и брызги этой реки имеют тот в особенности млечный цвет, который свойствен рекам, порождённым ледниками. Где-то показываются повдоль реки темнозелёные полосы длинноватых лесистых островов, масштабом величины которых могут Семенов-Тян-Шанский Петр Петрович Путешествие в Тянь-Шань в 1856-1857 годах - страница 4 служить растущие на их тёмные и тонкие вековые тянь-шанские ели (Picea schrenciana), получившие свое научное заглавие в честь современного Карелину путника Александра Шренка, доходившего в 1840 же году до Семиреченского Алатау и озера Балхаша Семенов-Тян-Шанский Петр Петрович Путешествие в Тянь-Шань в 1856-1857 годах - страница 4. Такие же ели торчат по утёсам и на скатах величавой равнины Коры. За рекой стремительно подымалиь горы, поначалу поросшие сибирской пихтой (Abies sibirica), дальше кустарником, позже обнажённые и поросшие Семенов-Тян-Шанский Петр Петрович Путешествие в Тянь-Шань в 1856-1857 годах - страница 4 альпийскими травками, исчезающими, в конце концов, под снежной мантией. Где-то на снегу видны были вроде бы горизонтальные и вертикальные тропинки. По рассмотрении в зрительную трубу горизонтальные тропинки оказались глубокими трещинками, а вертикальные -- следами низвергнувшихся Семенов-Тян-Шанский Петр Петрович Путешествие в Тянь-Шань в 1856-1857 годах - страница 4 лавин.

   Как ни приманивала меня прелестная равнина, нельзя было и мыслить о спуске в неё, и я решил следовать повдоль гребня, переходя с одной возвышенности на другую и стараясь добиться предела Семенов-Тян-Шанский Петр Петрович Путешествие в Тянь-Шань в 1856-1857 годах - страница 4 нескончаемого снега. Мы следовали на лошадях до того времени, пока дико наваленные одна на другую гранитные горы не преградили нам пути. Здесь мы обязаны были бросить лошадок, и я уже пешком отправился с Семенов-Тян-Шанский Петр Петрович Путешествие в Тянь-Шань в 1856-1857 годах - страница 4 3-мя казаками по пути, по которому с испугом неслось пред нами стадо одичавших коз (Gapra sibirica), с необычной лёгкостью перескакивавших с одной горы на другую. Приходилось и нам перепрыгивать через глубочайшие Семенов-Тян-Шанский Петр Петрович Путешествие в Тянь-Шань в 1856-1857 годах - страница 4 поперечные трещинкы либо обходить их, спускаясь несколько в равнину Коры, где глыбы скал были не так огромны и трещинкы более доступны к переходу, облегчаемому крепкими стволами и ветвями возрастающего в их казачьего можжевельника Семенов-Тян-Шанский Петр Петрович Путешествие в Тянь-Шань в 1856-1857 годах - страница 4 (Juniperus sabina). Таким макаром я добрался до предельного пт собственного восхождения -- одной из вершин гребня, на которой в западине находилась поляна никогда не растаивающего (нескончаемого) снега. Тут я отважился Семенов-Тян-Шанский Петр Петрович Путешествие в Тянь-Шань в 1856-1857 годах - страница 4 сделать привал для того, чтоб измерить высоту, на которой мы находились и которая могла быть чуть ли наименее 3 000 метров. Измерения свои я создавал средством аппарата для кипения воды, потому что имевшийся у меня Семенов-Тян-Шанский Петр Петрович Путешествие в Тянь-Шань в 1856-1857 годах - страница 4 барометр не выдержал переездов и разбился ещё в Сибири. Я принялся за собственный аппарат, но как ни старался зажечь спирт, налитый из имевшейся на руках казаков бутылки, он не горел, так как, как Семенов-Тян-Шанский Петр Петрович Путешествие в Тянь-Шань в 1856-1857 годах - страница 4 оказывается, был наполовину выпит одним из сопровождавших меня казаков и разбавлен водой. Потом я вызнал от Абакумова, что Карелин отравлял в присутствии казаков весь собственный припас спирта, нужного для научных целей, самым Семенов-Тян-Шанский Петр Петрович Путешествие в Тянь-Шань в 1856-1857 годах - страница 4 сильным ядом и давал этот спирт в присутствии казаков собаке, которая тотчас же околевала, и что только этим методом он мог отучить казаков от хищения ими спирта, настолько нужного для целей науки Семенов-Тян-Шанский Петр Петрович Путешествие в Тянь-Шань в 1856-1857 годах - страница 4. Для меня же дело было в сей день, неисправимо, и на первом моем восхождении я потерпел обидную беду. Пришлось наслаждаться полным сбором горных пород на пути, богатой коллекцией альпийских растений {Вот перечень Семенов-Тян-Шанский Петр Петрович Путешествие в Тянь-Шань в 1856-1857 годах - страница 4 собранных мной в альпийской зоне Копальской цепи растений сем. Ranunculaceae: Anemene narcissiflora, Ranunculus hyperboreus, R. altaicus. Trollius asiaticus, Isopyrum grandiflorum, Aconit um rotundifolium; сем. Papaveraceae: Papaver alpinum; сем. Cruciferae: Draba stellata, Erysimum cheiranthoides Семенов-Тян-Шанский Петр Петрович Путешествие в Тянь-Шань в 1856-1857 годах - страница 4; сем. Droseraceae: Parnassia laxrmnni; сем. Sileneae: Dianthus aïpinus, Alsine venia; сем. Geraniaceae: Gêranium albiflorum; сем. Leguminosae: Oxytropis amoena, Ox. fruticulosa n. sp., Ox. algida n. sp., Ox. platysema Семенов-Тян-Шанский Петр Петрович Путешествие в Тянь-Шань в 1856-1857 годах - страница 4, Ox. oligantha n. sp., Hedysarum obscurum; сем. Rosaceae: Potentilia opaca, Pot. nivea; сем. Crassulaceae: Umbilicus alpestris, Sedum erwersii; сем. Saxifragaceae: Saxifraga sibirica; сем. Compositae: Rhinactina Hmonifolia, Erigeronuniflorus, Richteria pyrethroides, Leontopodium alpinum Семенов-Тян-Шанский Петр Петрович Путешествие в Тянь-Шань в 1856-1857 годах - страница 4, Doronicum altaicum, D. oblongifolium, Saussurea pygmaea; сем. Pyrolaceae: Pyrola rotundifolia; сем. Primulaceae: Primula cortusoides, Pr. algida, Androsace septentrionalis, Cortusa matthioli; сем. Gentianeae: Gentiana aurea, G. barbata, G. frigida; сем. Borragineae: Muosotis silvatica, Eritrichium villosum; сем Семенов-Тян-Шанский Петр Петрович Путешествие в Тянь-Шань в 1856-1857 годах - страница 4. Scrophulariaceae: Gymnandra borealis; сем. Labiatae: Dracocephalum altaiense, Dr. peregrinum; сем. Liliaceae: Allium platyspathum.} и маленьким количеством жесткокрылых насекомых.

   Альпийская флора шикарно покрывала своими дивными цветами горы вершин Копальского гребня.



seminar-2-filosofskie-idei-epohi-vozrozhdeniya.html
seminar-2-metodicheskoe-posobie-po-teme-ocenka-programm-s-uchastiem-obshestvennosti.html
seminar-2-osnovnie-napravleniya-politiko-pravovoj-misli-srednevekovya.html