СЕМЬ УРОКОВ ТЕРАПИИ ПЕЧАЛИ 6 глава

Сейчас мне стало ясно, как все эти чувства — назо­вем их “подавляемыми чувствами” — не позволили ока­зать Магнолии неконфликтную терапевтическую по­мощь. Если б я только позволил ей установить малые цели, я бы не осуждал себя за внедрение собственного па­циента в собственных интересах. Вышло так, что я изме­нил ее защитную СЕМЬ УРОКОВ ТЕРАПИИ ПЕЧАЛИ 6 глава систему и сейчас осуждал себя за при­несение ее в жертву целям учебного показа. Что я не сумел либо просто не сделал — так это собраться с силами и реально повстречаться с Магнолией — с Магнолией, че­ловеком из плоти и крови, а не образом, выдуманным мною.

На последующий после занятия СЕМЬ УРОКОВ ТЕРАПИИ ПЕЧАЛИ 6 глава денек Магнолию выпи­сали. Мне посчастливилось узреть ее в больничном ко­ридоре около окна, ожидающую фармацевтических средств. На ней были ее узкая ажурная шляпка и вышитый платок (подарок Розы), закрывающий ее ноги в инвалидной коляске. Она смотрелась обычно — усталая, затрепанная, неразличи­мая в массе страждущих. Я кивнул ей СЕМЬ УРОКОВ ТЕРАПИИ ПЕЧАЛИ 6 глава, но она не замети­ла меня, и я продолжил свою дорогу. Вдруг я передумал и обернулся, чтоб узреть ее. Все еще стоя у окна, она укладывала свою карту в старую сумку, лежащую на коленях. Я смотрел, как она выезжала из дверей больни­цы, но вдруг она тормознула, сняла очки СЕМЬ УРОКОВ ТЕРАПИИ ПЕЧАЛИ 6 глава и роскошно смахнула слезы, текущие по щекам. Я подошел к ней.

— Магнолия, здравствуй. Помнишь меня?

— Ваш глас звучит до боли знакомо, — ответила она, надевая очки. — Подождите, я надену очки и посмотрю на вас. — Она внимательно меня рассматривала, моргнув два либо трижды, а потом на ее лице появилась теплая ухмылка СЕМЬ УРОКОВ ТЕРАПИИ ПЕЧАЛИ 6 глава. — Доктор Ялом, естественно, я вас помню. Как мило, что вы подошли. Я ожидала вас, мне необходимо было по­говорить с вами с глазу на глаз. — Она указала на стул в конце коридора. — Там есть где посидеть. Я-то свое место всегда ношу с собой. Прокатите меня?

Когда мы СЕМЬ УРОКОВ ТЕРАПИИ ПЕЧАЛИ 6 глава подъехали и я сел, Магнолия произнесла:

— Я не могу тормознуть и весь денек плачу, так что вам придется привыкнуть к моим слезам.

Стараясь заглушить нарастающий ужас, что сессия все таки стала деструктивной, я мягко произнес:

— Магнолия, наверняка, ваши слезы связаны с нашей вчерашней встречей?

— Встречей? — переспросила она недоверчиво. — Доктор Ялом СЕМЬ УРОКОВ ТЕРАПИИ ПЕЧАЛИ 6 глава, вы не сможете запамятовать о том, что я произнесла вам в конце встречи? Сейчас денек погибели моей матери — ровно годом ранее.

— Ах, да, естественно. Извини, я несколько рассеян. Очень много происходит в моей своей жизни, Магнолия. — Извинившись, я стремительно перебежал к профес­сиональным вопросам. — Для тебя плохо без нее СЕМЬ УРОКОВ ТЕРАПИИ ПЕЧАЛИ 6 глава, правда?

— Да, очень. А вы помните, Роза произнесла вам, что моя мать пропала, когда я была еще ребенком, — она просто в один прекрасный момент появилась через пятнадцать лет.

— А позже, когда она возвратилась, она хлопотала о для тебя? Она отдала для тебя материнскую заботу?

— Мать матери. Я получила от СЕМЬ УРОКОВ ТЕРАПИИ ПЕЧАЛИ 6 глава их незначительно. Но знае­те, мать нечасто обо мне хлопотала, она погибла в девя­носто лет. Но это было не то. Я не знаю... представьте, она значила для меня то, в чем я всегда нуждалась. Вы осознаете, о чем я говорю?

— Я отлично знаю, о чем ты говоришь СЕМЬ УРОКОВ ТЕРАПИИ ПЕЧАЛИ 6 глава, Магнолия. Правда.

— Не мне гласить, доктор, но, кажется, мы похо­жи — вы тоже остались без матери. Медикам тоже необходимы матери, как и их мамам необходимы матери.

— Ты права, Магнолия. У тебя отменная интуиция, как произнесла Роза. Но ты произнесла, что желала побеседовать со мной?

— Да, о том, что вы утратили маму СЕМЬ УРОКОВ ТЕРАПИИ ПЕЧАЛИ 6 глава. Это одно. А еще об этом групповом занятии. Я просто желала поблагода­рить вас — вот и все. Я почти все сообразила после нашей встречи.

— Можешь поведать, что ты получила от нее?

— Я выяснила что-то очень принципиальное. Я выяснила, что я сде­лала со своими приемными детками. То СЕМЬ УРОКОВ ТЕРАПИИ ПЕЧАЛИ 6 глава, что я сделала, — навечно... — Ее глас затих, она смотрела в сторону, куда-то в место.

Принципиальное? Навечно? Ее внезапные слова заинтриго­вали меня. Мне хотелось продолжать разговор, и я очень расстроился, услышав ее слова:

— Смотрите, за мной приехала Клаудия.

Клаудия вывезла ее из дверей поликлиники к фургону, который был должен СЕМЬ УРОКОВ ТЕРАПИИ ПЕЧАЛИ 6 глава доставить Магнолию в дом преста­релых, куда ее выписали. Я проводил ее до дверей и следил, как ее поднимали на кресле, чтоб высадить в фургон.

— Прощайте, доктор Ялом, — произнесла она, помахав рукою. — Сберегайте себя.

Удивительно, размышлял я, следя, как отъезжает фургон, я, который всю жизнь предназначил предугадыва СЕМЬ УРОКОВ ТЕРАПИИ ПЕЧАЛИ 6 глава­нию мира других, никогда, пока не повстречал Магнолию, не осознавал, что те, кого мы превращаем в миф, сами находятся в его власти. Они впадают в отчаяние, они оп­лакивают погибель собственных матерей, они жаждут восторгов, они злятся на судьбу и готовы покалечить свою жизнь, жертвуя собой ради других.

ГЛАВА СЕМЬ УРОКОВ ТЕРАПИИ ПЕЧАЛИ 6 глава 4

СЕМЬ УРОКОВ ТЕРАПИИ ПЕЧАЛИ

Пару лет вспять мой древний компаньон Эрл позвонил мне и сказал, что его близкому другу Джеку поставили диагноз злокачественной неоперабельной опухоли мозга. Я не успел выразить собственного сочувст­вия, как он продолжил: “Знаешь, Ирв, я звоню не по его поводу, а по поводу кое-кого СЕМЬ УРОКОВ ТЕРАПИИ ПЕЧАЛИ 6 глава другого — человека очень для меня важного. Ты мог бы поработать с его супругой, Ирен? У Джека будет ужасная погибель — наверняка, са­мая томная погибель, какую только можно представить. Не помогает даже то, что Ирен хирург: она знает слиш­ком много, и мне будет невыносимо больно за нее, бес­помощно СЕМЬ УРОКОВ ТЕРАПИИ ПЕЧАЛИ 6 глава наблюдающую, как рак поедает его мозг. А за­тем она остается одна с малеханькой дочкой и практи­кой. Это будет ее ночным ужасом”.

Выслушав просьбу Эрла, я возжелал ему посодействовать. Я хо­тел сделать все, о чем он просил. Но были определенные трудности. Отменная терапия подразумевает точные грани­цы, а я СЕМЬ УРОКОВ ТЕРАПИИ ПЕЧАЛИ 6 глава знал и Джека, и Ирен. Правда, не так отлично, но мы встречались на нескольких вечеринках в доме Эрла. Пару раз мы игрались с Джеком в теннис.

Все это я поведал Эрлу и предложил:

— Работать с кем-то из знакомых — занятие, никогда не приносящее положительного результата. Наилучший метод по­мочь вам СЕМЬ УРОКОВ ТЕРАПИИ ПЕЧАЛИ 6 глава — отыскать неплохого терапевта, который незна­ком с этой семьей.

— Я знал, что ты так скажешь, — ответил он. — Я го­товил Ирен к такому ответу. Я прорабатывал его много раз, но она ни с кем больше не вожделеет разговаривать. Она до­статочно решительна, и хотя к психотерапии в СЕМЬ УРОКОВ ТЕРАПИИ ПЕЧАЛИ 6 глава целом от­носится не совершенно почтительно, она гласит только о для тебя. Она гласит, что следила за твоей работой, и на­стаивает, уж бог знает почему, что ты единственный психоаналитик, который ей подходит.

— Утро вечера мудренее. Я перезвоню для тебя завтра с утра.

Что все-таки делать? С одной СЕМЬ УРОКОВ ТЕРАПИИ ПЕЧАЛИ 6 глава стороны, долг дружбы обязы­вал посодействовать: мы с Эрлом никогда ни в чем же не отказывали друг дружке. Но меня волновало размывание гра­ниц. С Эрлом и его супругой, Эмили, мы были в довери­тельных отношениях. Но Эмили была близкой подругой Ирен. Я мог для себя представить их разговор один на СЕМЬ УРОКОВ ТЕРАПИИ ПЕЧАЛИ 6 глава один обо мне. Вне сомнения, то был отзвук тревожных зво­ночков. Я приглушил их звук. Ведь я могу взять с их обеих — и с Ирен, и с Эмили — обещание обходить при обсуждении тему терапии. Но если, на ее взор, я был так подходящим, наверняка, можно за СЕМЬ УРОКОВ ТЕРАПИИ ПЕЧАЛИ 6 глава это взяться.

Повесив трубку, я опешил, почему я так усиленно игнорировал тревожные сигналы. Я понимал, что про­сьба Эрла была просто роковым стечением обстоя­тельств. Мой сотрудник и я три года вспять окончили эм­пирическое исследование брачных утрат, исследовав во­семьдесят парней и дам, которые не так издавна стали вдовами СЕМЬ УРОКОВ ТЕРАПИИ ПЕЧАЛИ 6 глава и вдовцами. Мы опрашивали их через оп­ределенные промежутки и недолговременное время за­нимались с ними в группах по восемь человек. Мы на­блюдали за ними в течение года, собирая информацию и публикуя ее в нескольких проф журнальчиках. Я удостоверился, что немногие люди знали об этой дилемме больше, чем СЕМЬ УРОКОВ ТЕРАПИИ ПЕЧАЛИ 6 глава я. Как я мог, будучи сознательным чело­веком, отказать Ирен?

Не считая того, она высказала могущественное призна­ние — я был единственным подходящим человеком, способным ей посодействовать. Хорошая игра на моем тщесла­вии.

УРОК 1-ый:

1-ый СОН

Спустя некоторое количество дней свершилась наша 1-ая с Ирен сессия. Сперва следует признать, что она СЕМЬ УРОКОВ ТЕРАПИИ ПЕЧАЛИ 6 глава оказалась самой увлекательной, умной, упорной, вспыль­чивой, чувствительной, императивной, роскошной, трудолюби­вой, изобретательной, непоколебимой, отважной, привле­кательной, гордой, прохладной, романтичной и приво­дящей в бешенство дамой, какую я когда-либо знал.

Во 2-ой половине первой сессии она обрисовала мне сон, который лицезрела предшествующей ночкой: “Я работаю доктором, и сразу СЕМЬ УРОКОВ ТЕРАПИИ ПЕЧАЛИ 6 глава я выпускница института факультета филологии. Мне нужно приготовить два разных текста, современный и древ­ний, с схожими наименованиями. Но я не готова к семи­нару, так как не читала ни один из этих текстов. Что принципиально, я не читала древний текст, 1-ый, который был должен приготовить меня СЕМЬ УРОКОВ ТЕРАПИИ ПЕЧАЛИ 6 глава ко второму тексту”.

— Что ты еще помнишь, Ирен? — спросил я, когда она окончила. — Ты произнесла, что у их было одинако­вое заглавие. Ты его помнишь?

— Да, естественно. Я точно его помню. И древняя книжка, и новенькая назывались “Погибель невинности”.

Слушая Ирен, я опустился в мечтательность. Этот сон был незапятнанным золотом, умственной амбро СЕМЬ УРОКОВ ТЕРАПИИ ПЕЧАЛИ 6 глава­зией — подарком богов. Заслуга терапевту за терпели­вость, расплата за нескончаемые, мучительные терапев­тические наблюдения, проводимые со сдержанностью опытного сапера.

Этот сон принудил бы даже самого раздражительного и сварливого терапевта замурлыкать от наслаждения. Я тоже начал мурлыкать. Два текста — древний и современный. Мур-мур. Древний помогал осознать со СЕМЬ УРОКОВ ТЕРАПИИ ПЕЧАЛИ 6 глава­временный. Мур-мур. А заглавие — “Погибель невиннос­ти”. Мур-мур-мур.

Сон Ирен подразумевал быть не только лишь интеллекту­альной добычей высшего порядка, но он был к тому же первым. Начиная с 1911 года, когда Фрейд в первый раз опи­сал это, 1-ый сон, о котором пациент ведает психоаналитику, окружает СЕМЬ УРОКОВ ТЕРАПИИ ПЕЧАЛИ 6 глава магический нимб. Фрейд веровал, что рассказ о первом сне бесхитростен, так как начинающий пациент еще наивен и беззащитен. Позднее, если терапевт очевидно преуспевает в интерпретации снов, навеватель снов, живущий в безотчетном каж­дого, настораживается, начинает лупить тревогу, а потом производит более сложные и запутанные сны.

Прямо за Фрейдом СЕМЬ УРОКОВ ТЕРАПИИ ПЕЧАЛИ 6 глава я считал навевателя снов пухлым, неунывающим человечком, безмятежно живущим в почаще дендритов и аксонов[4]. Деньком он дремлет, а ночкой, от­кинувшись на подушки из жужжащих синапсов и попи­вая сладкий нектар, лениво выстраивает сны в опреде­ленной последовательности для собственного владельца. В ночь перед первым визитом к терапевту владелец укладывается спать СЕМЬ УРОКОВ ТЕРАПИИ ПЕЧАЛИ 6 глава, полный противоречивых мыслей о грядущей терапии. Человечек, как обычно, выходит на ночную ра­боту, беззаботно переплетая все ужасы и ожидания в про­стой, прозрачный сон. Позже, в большой тревоге, он по­нимает, что психоаналитик ловко провел его. И с сих пор он очень кропотливо прячет значение сна все поглубже СЕМЬ УРОКОВ ТЕРАПИИ ПЕЧАЛИ 6 глава и поглубже от терапевта, который стремительно расшиф­ровал его сон.

Глуповатая притча! Обычный антропоморфизм девятнад­цатого века. Всераспространенная ошибка конкретизации абстрактных психологических структур в независящих, сво­бодных эльфов. Если б только я не веровал в это!

Десятилетиями многие считали 1-ый сон бесцен­ным документом, отражающим перевод на СЕМЬ УРОКОВ ТЕРАПИИ ПЕЧАЛИ 6 глава язык снов общего содержания невроза. Фрейд пошел еще далее, предположив, что полная интерпретация первичного сна могла бы совпадать с полным анализом.

Мой свой 1-ый сон запомнился мне во всех подробностях и чувствах того денька — 40 годов назад — скоро после начала психиатрической ордина­туры.

Я лежу на операционном столе. Простыня СЕМЬ УРОКОВ ТЕРАПИИ ПЕЧАЛИ 6 глава очень малая, чтоб стопроцентно накрыть меня. Я вижу, как сестра вводит иглу мне в ногу — в голень. И в один момент врывается булькающий звук — ВУУУУШ.

Центральный сюжет сна — звучный звук — я слышал ясно. Ребенком я мучился от приобретенного синусита, и каждую зиму моя мать возила меня к медику Дэвису на промывания СЕМЬ УРОКОВ ТЕРАПИИ ПЕЧАЛИ 6 глава. Я не мог терпеть его желтоватые зубы и рыбьи глаза, которые пялились на меня через отверстие в круглом зеркало на повязке вокруг головы, которое обычно употребляют отоларингологи. Пока он вставлял трубку в пазуховый канал, я ощущал острую боль, позже слышал громкий вууууш — это вводимый соляной раствор вымывал гной СЕМЬ УРОКОВ ТЕРАПИИ ПЕЧАЛИ 6 глава. Смотря на дрожащую, мерзкую смесь в полукруглом блестящем дренажном лотке, я задумывался, что вкупе с гноем и слизью отчасти вымывались мои мозги.

В согласовании с догадками Фрейда, мой сон означал годы аналитической работы: мои ужасы разо­блачения, утраты разума, промывания мозгов, страда­ния от тягчайшей телесной травмы (выкачивания) длин­ной СЕМЬ УРОКОВ ТЕРАПИИ ПЕЧАЛИ 6 глава, жесткой части тела (запечатленной как кость голени).

Фрейд и следующие аналитики остерегали от очень резвого погружения в значение первого сна, чтоб ранешняя интерпретация безотчетного материа­ла не сокрушила пациента и не демобилизовала его навевателя снов стопроцентно. Эти предостережения, каза­лось мне, были больше ориентированы не на увеличение эффективности терапии, а СЕМЬ УРОКОВ ТЕРАПИИ ПЕЧАЛИ 6 глава на защиту узенького эгоизма ана­литической дисциплины, и я им всегда сопротивлялся.

С 1940-х по 1960-е в науке царил подход, срав­нимый с хождением по яичной скорлупе. Вмешательст­во было темой безграничных нудных дебатов снутри ана­литических институтов. Задавленные пропагандой обя­зательности тонко рассчитанных и сформулированных СЕМЬ УРОКОВ ТЕРАПИИ ПЕЧАЛИ 6 глава интерпретаций, новенькие, переполненные страхом и стра­хом, затаив дыхание, на цыпочках продвигались в тера­пии, чураясь даже намека на спонтанность и лишаясь эффективности. Я нашел, что таковой формализм анти­продуктивен, потому что мешал более важной цели созда­ния подлинно сочувственного дела к пациенту. По-моему, предостережение Фрейда не работать со сна­ми СЕМЬ УРОКОВ ТЕРАПИИ ПЕЧАЛИ 6 глава, пока не установится достаточно крепкий терапевти­ческий альянс, кажется удивительно перевернутым: совмест­ная работа над снами как раз и есть лучший путь к строительству союза меж терапевтом и пациентом.

Исходя из всего этого, я опустился прямо в сон Ирен.

— Итак, ты не прочла ни 1-го текста СЕМЬ УРОКОВ ТЕРАПИИ ПЕЧАЛИ 6 глава, — начал я, — а самое главное — древний.

— Да, да, я ждала, что ты спросишь меня об этом. Естественно, это не имеет смысла, я знаю. Но конкретно так было во сне. Я не прочла задания, я также не прочи­тала тексты, но самое главное — древний текст.

— Тот, который готовил тебя к чтению современ СЕМЬ УРОКОВ ТЕРАПИИ ПЕЧАЛИ 6 глава­ного текста. У тебя есть какие-нибудь гипотезы, что могут означать эти два текста в твоей жизни?

— Чуть ли это гипотеза, — ответила Ирен, — я точно знаю их значение.

Я ожидал, что она продолжит, но она просто посиживала в тиши, смотря в окно. Я еще не знал об СЕМЬ УРОКОВ ТЕРАПИИ ПЕЧАЛИ 6 глава этой раздражаю­щей черте ее нрава — не проявлять желания продол­жать до того времени, пока я ясно не попрошу ее об этом.

С досадой я подождал минутку либо две, а потом все-же произнес:

— Как следует, значение 2-ух текстов...

— Погибель моего брата, когда мне было 20, — древний текст. Будущая погибель моего СЕМЬ УРОКОВ ТЕРАПИИ ПЕЧАЛИ 6 глава супруга — совре­менный текст.

— Означает, сон передает нам, что ты не сможешь при­мириться со гибелью твоего супруга, пока не примиришь­ся со гибелью брата.

— Ты сообразил это. Точно.

Обсуждение первого сна предвосхищало не только лишь содержание терапии, да и ее процесс, природу взаимоот­ношений психоаналитик — пациент. С СЕМЬ УРОКОВ ТЕРАПИИ ПЕЧАЛИ 6 глава одной стороны, Ирен была всегда очень вдумчива. Задавая вопрос, я всегда получал самобытный и всесторонний ответ. Знала ли она наименования 2-ух текстов? Непременно, знала. Дога­дывалась ли она, почему нужно было прочесть поначалу древний текст, чтоб осознать современный? Естественно, она точно знала, что это значило. Я получал, наверняка, в первый раз СЕМЬ УРОКОВ ТЕРАПИИ ПЕЧАЛИ 6 глава за 5 лет терапии таковой обеспеченный сбор ответов даже на очевидные вопросы: “О чем ты на данный момент думаешь, Ирен?” Но ее ответы расстраивали меня: они были очень резвые и четкие. Она напо­минала мне мою учительницу 5-ого класса, которая обычно гласила: “Поторапливайся, Ирв!”, нетерпеливо топталась на месте, ждя, когда же СЕМЬ УРОКОВ ТЕРАПИИ ПЕЧАЛИ 6 глава я в конце концов переста­ну грезить и присоединюсь к классу.

Я вышвырнул мисс Фернанд из собственных мыслей и про­должал:

— Что означает тебе заглавие “Погибель невинности”?

— Представь, что для меня, двадцатилетней, значил мой брат. Я желала, как мы будем идти по жизни вкупе, но авто катастрофа отобрала СЕМЬ УРОКОВ ТЕРАПИИ ПЕЧАЛИ 6 глава его у меня. Позже я отыскала Джека. И представь, что означает на данный момент, в 40 5, утратить его. Только представь, моим родителям 70, и они живые, а мой брат погиб, и мой супруг при погибели. Что-то не так с течением времени. Погибают юные.

Ирен поведала мне о красивых отношениях меж СЕМЬ УРОКОВ ТЕРАПИИ ПЕЧАЛИ 6 глава ней и ее братом Аленом, который был старше ее на два года. Пока она росла, он всегда был ее защитни­ком, ее доверенным лицом, наставником, словом, таким братом, о котором грезит любая девченка. Но позже в один миг его жизнь была перечеркнута на улице Бостона. Она поведала, как ей СЕМЬ УРОКОВ ТЕРАПИИ ПЕЧАЛИ 6 глава позвонили из милиции, в небольшой дом, который она снимала совместно с одно­курсницами. Любая деталь того денька врезалась в ее па­мять навечно.

— Я помню все: звонок телефона понизу, мой халатик с рядами розовых и белоснежных кисточек, шлепанье моих тапо­чек по лестнице, когда я спускалась в комнатку около кухни СЕМЬ УРОКОВ ТЕРАПИИ ПЕЧАЛИ 6 глава, где на стенке висел телефон, древесную трубку у меня в руке. Я еще помыслила, что эту трубку уже отполи­ровали выпускники Гарварда и Рэдклифа, жившие тут до меня. Позже этот мужской глас, этот незнакомец, старающийся как можно мягче сказать о том, что мой брат мертв. Я просидела несколько часов СЕМЬ УРОКОВ ТЕРАПИИ ПЕЧАЛИ 6 глава, уставившись в перекошенное окно. Я даже на данный момент вижу радужные сне­жинки по ту сторону окна.

Бессчетное количество раз за время терапии нам пришлось возвратиться к двум текстам и значению “Смер­ти невинности”. Утрата брата оставила след в ее жизни. Его погибель навечно подорвала ее СЕМЬ УРОКОВ ТЕРАПИИ ПЕЧАЛИ 6 глава невинность. Ушли все легенды юношества: справедливость, предсказуемость, добро­желательное божество, естественный порядок вещей, безопасность дома. Одна, не защищенная от прихотей судьбы, Ирен боролась конкретно за достижение чувства защищенности. Ален был должен выжить, веровала она, если б ему сходу оказали правильную мед помощь. Ее приманила медицина — она предлагала единст­венный СЕМЬ УРОКОВ ТЕРАПИИ ПЕЧАЛИ 6 глава метод борьбы со гибелью. На похоронах Алена она решила поступить в мед школу и стать хи­рургом.

Другим решением, принятым ею в связи с воспоми­наниями о погибели Алена, были бессчетные значе­ния для нашей терапевтической работы.

— Я вычислила путь избежать хоть какой боли: я никогда больше не переживу таковой боли СЕМЬ УРОКОВ ТЕРАПИИ ПЕЧАЛИ 6 глава, если не будет никого настолько важного для меня.

— Как это решение отразилось на твоей жизни?

— В течение последующих 10 лет я не предприни­мала никаких попыток полюбить, не давала для себя ни 1-го шанса. Я знала многих парней, но стремительно с ними расставалась — до того, как дела станут се­рьезными СЕМЬ УРОКОВ ТЕРАПИИ ПЕЧАЛИ 6 глава и у меня появятся чувства.

— Позже что-то поменялось. Ты вышла замуж. Как это случилось?

— Я знала Джека с 4-ого класса и уж не знаю почему, но была уверена, что он тот единственный. Даже когда он вдруг пропал из моей жизни и женился, я твердо знала, что когда СЕМЬ УРОКОВ ТЕРАПИИ ПЕЧАЛИ 6 глава-нибудь он возвратится. Мой брат знал и уважал его. Можно сказать, мой брат благословил Джека.

— Означает, выйти замуж тебя уверило одобрение Джека твоим братом?

— Это было не так просто. Потребовалось много, много времени. Я отрешалась выйти за него замуж, пока он не пообещал мне не дохнуть юным.

Я оценил СЕМЬ УРОКОВ ТЕРАПИИ ПЕЧАЛИ 6 глава ее иронию и посмотрел на нее с улыбкой, надеясь получить в ответ ухмылку. Но не было никакой ухмылки, и Ирен не гласила с драматичностью; она была пре­дельно серьезна.

Этот сценарий возникал опять и опять в течение всей нашей работы. Непременно, причина давала о для себя знать. Я СЕМЬ УРОКОВ ТЕРАПИИ ПЕЧАЛИ 6 глава часто забрасывал приманку: я сопоставлял ее алогичность; спорил; обращался к ее причинам; пы­тался пробудить ее остро отточенный мозг. Позже я про­сто ожидал. Но во всех случаях итог был один и тот же: она никогда не попадалась на крючок; она никогда не оставила собственных позиций. А я так и не СЕМЬ УРОКОВ ТЕРАПИИ ПЕЧАЛИ 6 глава сумел привы­кнуть к ее двоякой натуре, к ее умопомрачительной яс­ности, сокрытой за несуразной абсурдностью.

УРОК 2-ой:

Стенка ИЗ ТЕЛ

Если 1-ый сон Ирен предвосхищал развитие на­ших последующих отношений, то сон, о котором она рас­сказала на втором году психотерапии, был точно проти­воположен — луч, направленный вспять, освещающий СЕМЬ УРОКОВ ТЕРАПИИ ПЕЧАЛИ 6 глава путь, пройденный нами за этот период времени.

Я в этом кабинете, сижу на этом стуле. В центре комнаты, прямо меж нами, находится очень странноватая стенка. Я не вижу тебя. Сначала я и стенку не вижу отчет­ливо; она вся с обилием щелей и выступов. Я вижу маленький СЕМЬ УРОКОВ ТЕРАПИИ ПЕЧАЛИ 6 глава кусочек красноватой ткани на стенке; позже я узнаю руку, потом ступню и колено. И сейчас я точно знаю, что это — это стенка из тел, сложенных одно на другое.

— Что ты ощущаешь во сне, Ирен? — Это мой тра­диционный 1-ый вопрос. Чувство во сне обычно ведет в самый центр его значения СЕМЬ УРОКОВ ТЕРАПИИ ПЕЧАЛИ 6 глава.

— Чувство противное, ужасное. Но самое силь­ное чувство было сначала, когда я увидела стенку и ощу­тила себя потерянной. Одна — потерянная — в страхе.

— Расскажи мне о стенке.

— Когда я на данный момент обрисовывала ее, это звучало отврати­тельно — как груда тел в Освенциме. Кусочек красноватой ткани — я знаю, что значит этот СЕМЬ УРОКОВ ТЕРАПИИ ПЕЧАЛИ 6 глава паттерн, Джек был в таковой пижаме в ночь перед гибелью. Но все таки стенка не так ужасна — в ней есть что-то, что я пробую обнару­жить и изучить. Наверняка, она даже смягчила некие из моих страхов.

— Стенка из тел меж нами — что это означает?

— Никакого секрета, никакой потаенны СЕМЬ УРОКОВ ТЕРАПИИ ПЕЧАЛИ 6 глава во всем сне. Тут то, что я все это время ощущала. Сон гласит о том, что ты не можешь по-настоящему созидать меня из-за этих мертвых тел, из-за этих смертей. Ты не можешь для себя этого представить. С тобой ничего такового не проис­ходило! В СЕМЬ УРОКОВ ТЕРАПИИ ПЕЧАЛИ 6 глава твоей жизни не было трагедий.

В жизни Ирен утраты шли одна за другой. Поначалу ее брат. Потом супруг, погибший в конце первого года терапии. Несколькими месяцами позднее ее папе поставили диа­гноз — рак простаты, прямо за этим у ее мамы обнару­жили болезнь Альцгеймера. И когда казалось, что она СЕМЬ УРОКОВ ТЕРАПИИ ПЕЧАЛИ 6 глава начинает приходить в себя и возникает прогресс в тера­пии, ее крестник, которому был всего 20 один год, единственный отпрыск ее двоюродной сестры, подруги всей жизни, утоп, катаясь на лодке. Эта последняя утрата была верхушкой горечи и отчаяния, и во сне она увидела стенку из тел.

— Продолжай, Ирен, я СЕМЬ УРОКОВ ТЕРАПИИ ПЕЧАЛИ 6 глава слушаю.

— Мне кажется, ты не можешь осознать меня. Твоя жизнь ненастоящая — теплая, комфортная, невинная. Она похожа на этот кабинет. — Она указала на книжные стеллажи сзади нее и на красный японский клен, пламе­неющий по ту сторону окна. — Тут еще не хватает ситцевых по­душек, камина и потрескивания поленьев. Тебя СЕМЬ УРОКОВ ТЕРАПИИ ПЕЧАЛИ 6 глава окружа­ет семья — вы все живете в одном городке. Неуязвимый домашний альянс. Что ты можешь знать о потерях? Ты ду­маешь, ты бы совладал с ними лучше? Представь, что твоя супруга либо твой ребенок должны скоро умереть. Что бы ты сделал? Даже твоя самодовольная полосатая рубаха — я ее терпеть не могу. Всякий СЕМЬ УРОКОВ ТЕРАПИИ ПЕЧАЛИ 6 глава раз, когда ты надеваешь ее, меня трясет. Я вытерпеть не могу то, о чем она го­ворит.

— А о чем она гласит?

— Она гласит: “Я решил все свои трудности, сейчас поведайте мне о собственных”.

— Ты уже гласила об этих эмоциях до этого. Но се­годня они имеют какую-то СЕМЬ УРОКОВ ТЕРАПИИ ПЕЧАЛИ 6 глава необыкновенную силу. Почему конкретно сейчас? И твой сон, почему ты увидела его конкретно сейчас?!

— Я гласила, что желала побеседовать с Эриком. Вчера мы совместно обедали.

— И?.. — дал подсказку я после ее очередной абсурдной паузы, подразумевавшей, что я был должен установить связь меж Эриком и ее сном. Она СЕМЬ УРОКОВ ТЕРАПИИ ПЕЧАЛИ 6 глава только один раз упо­минала этого мужчину, рассказывая о том, что его супруга погибла 10 годов назад и они повстречались на лекции для людей, переживших томную утрату.

— Он подтвердил все, что я произнесла. Он гласит, что ты в корне неправ по поводу моего дела к погибели Джека. Ты не СЕМЬ УРОКОВ ТЕРАПИИ ПЕЧАЛИ 6 глава прошел через это, ты это не пережил. У Эрика новенькая супруга и пятилетняя дочь, но рана все еще кровоточит. Каждый денек он гласит со собственной умершей супругой. И он осознает меня. Я убеждена, что это сумеют осознать только те люди, которые сами испытали это. Су­ществует подпольное общество...

— Подпольное общество?

— Из числа СЕМЬ УРОКОВ ТЕРАПИИ ПЕЧАЛИ 6 глава тех людей, которые вправду знают, те, кто остался в живых, все те, кто пережил томную утра­ту. Все это время ты пробовал уверить меня отделиться от Джека, возвратиться к жизни, отыскать новейшую любовь — это было ошибкой. Это ошибка самодовольных людей типа тебя, которые никогда не испытывали горечь утраты.

— Означает СЕМЬ УРОКОВ ТЕРАПИИ ПЕЧАЛИ 6 глава, с вами может работать только тот человек, который сам пережил утрату?

— Кто-то, кто прошел через это.

— Я слышу это в протяжении всех лет практики, с тех пор, как решил избрать этот путь. Только ал­коголики могут вылечивать алкоголиков? Наркоманы — нар­команов? Должен ли быть у психоаналитика СЕМЬ УРОКОВ ТЕРАПИИ ПЕЧАЛИ 6 глава нарушен процесс принятия еды, чтоб вылечивать анорексика? Он что, должен быть депрессивным либо маниакальным для того, чтоб разговаривать с людьми, у каких аффективные расстройства? Нужно непременно быть шизофреником, чтоб вылечивать шизофреника?

Ирен знала, как выключить меня. Она с бесхитрост­ной ловкостью определяла и сводила на нет главные раздражители.

— Конечно, нет СЕМЬ УРОКОВ ТЕРАПИИ ПЕЧАЛИ 6 глава, — отрезала она. — Я участвовала в дискуссии в Рэдклифе и знаю эту стратегию — reductio ad absurdum[5]! Но она не работает. Согласись, в моих сло­вах есть толика правды.

— Нет, я не согласен. Это основательно пересматри­вает подготовку психотерапевтов! В моей профессии есть правило — достигать чувствительности, сочувст­вия — уметь войти во СЕМЬ УРОКОВ ТЕРАПИИ ПЕЧАЛИ 6 глава внутренний мир другого, пережить то, что он пережил.

Я был раздражен. Но я научился не отступать. Работа проходила лучше, когда я вызволял свои чувства. Иногда Ирен приходила ко мне в кабинет так уг­нетенной, что чуть ли могла гласить. Но, в один прекрасный момент за­путавшись в чем либо, она СЕМЬ УРОКОВ ТЕРАПИИ ПЕЧАЛИ 6 глава безизбежно оживлялась. Я знал, что принял на себя роль Джека. Он был единственным, кто когда-либо противостоял ей. Ее ледяное спокойст­вие обескураживало окружающих (практиканты прозва­ли ее Царицой), но только не Джека. Она рассказыва­ла, что он не испытывал огромного желания скрывать свои эмоции и, выходя из СЕМЬ УРОКОВ ТЕРАПИИ ПЕЧАЛИ 6 глава комнаты, обычно гласил:

“У меня нет желания слушать эту чушь”.

Меня же раздражала не только лишь ее напористость, что только психоаналитики, пережившие утрату, могут рабо­тать с пациентами, у каких горе, да и Эрик, утверж­давший, что чувство утраты нескончаемо и продолжается всю жизнь. Эта мысль была частью непрекращавшихся СЕМЬ УРОКОВ ТЕРАПИИ ПЕЧАЛИ 6 глава споров меж мной и Ирен. Я воспринимал отлично известную по­зицию, о которой много гласили, другими словами что работа со скорбью состоит в том, чтоб на сто процентов отделить себя от погибшего человека и навести свою жизнь и энергию на окружающих. Фрейд в первый раз разработал это СЕМЬ УРОКОВ ТЕРАПИИ ПЕЧАЛИ 6 глава осознание горя в 1915 году в собственной работе “Скорбь и меланхолия”, и с того времени эта концепция поддерживается обилием клинических наблюдений и эмпирических исследовательских работ.

В моем своем исследовании, законченном как раз перед тем, как я начал работу с Ирен, каждый оди­нокий вдовец и вдова на сто процентов отделились от собственного погибшего СЕМЬ УРОКОВ ТЕРАПИИ ПЕЧАЛИ 6 глава жена и дали все свои силы чему-то либо кому-то еще. Это вышло даже с теми, кто безрассудно обожал собственного погибшего жена. Мы нашли устой­чивую закономерность: те, у кого был успешный брак, проходили через утрату и процесс отделения легче, чем те, кто жил в СЕМЬ УРОКОВ ТЕРАПИИ ПЕЧАЛИ 6 глава неизменном противоречии. (Разъяснение этого феномена, как мне кажется, заложено в “сожале­нии”: для того, кто всю жизнь задумывался, что рядом с ним находится не тот человек, пережить утрату было слож­нее, так как он также скорбел по для себя, по утрачен­ным впустую годам.) Когда я представил замужество Ирен полным любви и СЕМЬ УРОКОВ ТЕРАПИИ ПЕЧАЛИ 6 глава осознания, я поначалу предска­зывал относительно легкое переживание утраты.

Но Ирен критически относилась ко многим традици­онным подходам к вопросу утраты. Она терпеть не могла мои выражения об отделении и отторгала руку помощи:

“Мы, те, кто пережил утрату, научились давать исследо­вателям те ответы, какие они желают получить СЕМЬ УРОКОВ ТЕРАПИИ ПЕЧАЛИ 6 глава. Мы знаем, что мир желает поскорее возвратить нас к жизни, окружающие становятся нетерпеливыми к тем, кто навечно оста­ется привязан к людям, которых уже не возвратить”.

Она очень очень дулась на хоть какое мое предложе­ние позволить для себя уйти от Джека: два года спустя после его погибели СЕМЬ УРОКОВ ТЕРАПИИ ПЕЧАЛИ 6 глава все его личные вещи так и лежали в ящиках, его фото были развешаны по дому, его возлюбленные журнальчики и книжки были на собственных местах, а она продолжа­ла вести долгие каждодневные беседы с ним. Меня беспо­коило то, что ее дискуссии с Эриком сдвигали всю тера­пию на несколько месяцев СЕМЬ УРОКОВ ТЕРАПИИ ПЕЧАЛИ 6 глава вспять и уверяли ее в мысли, что я очень заблуждался. Сейчас было сложнее уверить ее в том, что с течением времени она могла бы вылечиться от собственного горя. А что касается ее глуповатой веры в потаенное со­общество людей, переживших горе утраты, которые были согласны с ней, это было СЕМЬ УРОКОВ ТЕРАПИИ ПЕЧАЛИ 6 глава очередной стороной ее невразумительного тщеславия. Нет смысла удостаивать это ответом.

Некие суждения Ирен попадали в точку. Напри­мер, история о швейцарском архитекторе Альберто Джакометти, сломавшем ноги в автокатастрофе. Лежа на улице в ожидании “Скорой”, он произнес: “Наконец со мной что-то вышло”. Я точно знаю, что значили эти слова и СЕМЬ УРОКОВ ТЕРАПИИ ПЕЧАЛИ 6 глава в чей огород был камень. Я преподавал в Стэнфорде в течение 30 лет, жил в одном и том же доме, следя, как мои малыши прогуливаются в одну и ту же школу, никогда не сталкивался с черной стороной жиз­ни. Не было никаких томных, безвременных утрат: мои предки СЕМЬ УРОКОВ ТЕРАПИИ ПЕЧАЛИ 6 глава погибли старенькыми, папе было 70, ма­тери за восемьдесят. Моя старшая сестра не больна. Я не терял близких друзей, а мои четыре малышей всегда рядом и процветают.

Для мыслителя, охватившего актуальную систему ко­ординат, стабильная жизнь — это большая ответствен­ность. Как нередко, сидя в стенках института, я тосковал по мукам СЕМЬ УРОКОВ ТЕРАПИИ ПЕЧАЛИ 6 глава реального мира. Годами я грезил провести собственный творческий отпуск как обычный рабочий, может быть, водителем “Скорой помощи” в Детройте, либо поваром в ресторанчике в Бовери, либо приготовляя сандвичи в Манхэттене. Но никогда ничего не получа­лось: напористые приглашения венецианских коллег либо поездка с друзьями на озеро Комо всегда брали верх. Я СЕМЬ УРОКОВ ТЕРАПИИ ПЕЧАЛИ 6 глава никогда не сталкивался с разводами и не наблю­дал одиночества взрослых. Я повстречал Мэрилин, мою супругу, когда мне было всего пятнадцать, и мгновенно решил, что это и есть дама моей мечты. (Я даже за­ключил пари с другом на 50 баксов, что же­нюсь на ней, — и забрал их восемь СЕМЬ УРОКОВ ТЕРАПИИ ПЕЧАЛИ 6 глава лет спустя.) Наша со­вместная жизнь не всегда была плавной, но Мэрилин была любящим другом, стоящим на моей стороне. Иног­да я завидовал клиентам, идущим по краю, которые имели смелость переехать, уйти с работы, поменять про­фессию, развестись, начать все поновой. Мне не нрави­лось быть наблюдателем СЕМЬ УРОКОВ ТЕРАПИИ ПЕЧАЛИ 6 глава, и я всегда удивлялся, когда у меня выходило неприметно поощрить собственных пациентов сделать решительный шаг за меня.


semejnaya-obuslovlennost-strahov.html
semejnaya-psihoterapiya-referat.html
semejnaya-struktura-naseleniya.html